В прошлую пятницу мы ездили к нашим друзьям в поселок Мицпе Авив. После прогулки, отчет о которой ждет своей очереди, во время чаепития, Тами рассказала нам о своих друзьях, растящих своих деток дома. «Она собирается кормить своих детей грудью до коренных зубов». «Нормально» – говорю я – «ее выбор». «Послушай, но ведь это же в какой-то момент просто стыдно – вот будешь ты на каком-нибудь мероприятии, а он подбежит к тебе, и скажет «дай сисю». Он же уже большой!». Я покивала, пошутила, что своего я вообще до армии кормить буду, и мы плавно перешли на другую тему.

Уже по дороге назад, когда Шонька мирно спал в своем авто-кресле, я все время думала о том, что сказала Тами.

Ведь, это так грустно, что мы построили общество, в котором мать испытывает стыд, а не гордость за то, что способна долго кормить своего ребенка своим молоком. Мы подвели под это массу умных теорий, о том, что это ненормально, что таким образом мы способны нанести психологическую травму ребенку. В сердце женщины прочно укоренился страх «он всю жизнь будет держаться за твой подол – хватит кормить и носить на руках!». И этот страх успешно паразитирует на материнском чувстве вины – какой матери хочется слышать «это все из-за тебя он такой несамостоятельный – ты виновата!»? Вот она и старается следовать умным книгам, важным людям, которые, возможно, ни разу не видели в своей жизни настоящих детей – все, что у них есть, в лучшем случае, это данные в стиле «средняя температура по больнице».

И ведь только стоит задуматься на мгновение, спросить себя «почему?». Почему я не могу кормить своего ребенка грудью столько, сколько посчитаю нужным? Почему я должна его травмировать отлучением без серьезных на то причин? Почему сухие инструкции важнее материнского сердца, которое разрывается от жалости, боли и желания поскорей успокоить своего ребенка, дав ему грудь?

Порой, самое простое сделать очень сложно – спросить, и открыть свое сердце для ответа.

На занятие мы попали спонтанно ( не люблю и не верю в понятие «случайно»). Несколько мам домашних деток организовали такое занятие – ритмо-музыка.

Детки был от 11 мес. до 4 лет. Всех детей в результате было восемь. Так, как все мы русскоязычные, и выросли в другой культуре, то такое занятие для нас еще и погружение в местную среду.

Ведущая принесла целую сумку музыкальных инструментов и двух своих деток. Она пела под гитару, и смешно изображала разные звуки и животных.

По началу у нас был такой большой дружный круг, и все так завороженно слушали, что я даже забыла фотографировать. Потом внимание вместе с детьми стало расползаться.

Шон решил осваивать коляску – где ж еще посмотришь. На коляске приехал сын ведущей – все остальные – слингодетки.

В какой-то момент все расползлись-разбежались. Кто-то читал книжку, кто-то висел на балконе, а кто-то продолжал танцевать.

Часа через полтора началось совершенное детское веселье. Отдельно нужно отметить квартиру, в которой проходила встреча – это настоящий детский рай! Огромная площадь совершенно без мебели, зато с игрушками, стеллажами детских книг, спортивным уголком, деревянными качелями, двориком, кошками и большущей собакой Рексом, которых можно всячески гладить и трепать за уши и хвост.
Если хозяйка разрешит, то я сделаю отдельную прогулку по квартире в картинках.

Шон дал понять, что дома ему такого очень не хватает!

День был очень насыщенный. С непривычки Шон долго не мог уснуть – пришлось вязать в слинг. А мама Шона затребовала пломбир, диван и тишину. Папа же был бодр, и все время подшучивал над мамой – «это потому что он у тебя один – вот будет трое, вообще ничего не будешь слышать».

Уставшие и довольные мы спали крепко и сладко.

Некоторое время назад у нас возникла мысль переселиться из города в поселок. Оказалось, что среди наших старых друзей есть единомышленники. И вот мы уже некоторое время путешествуем вместе в поисках того самого места, где захочется бросить якорь.

Поселки организовывают встречи для желающих вступить в их ряды. Они заинтересованы в молодых парах, которые расширят численность поселка и возродят или освежат в нем жизнь.

Лотем – поселок численностью 90 семей, в прошлом киббуц. И это чувствуется уже на въезде – есть в них такая особенная атмосфера, будто попадаешь в прошлое, в самое зарождение страны. Когда люди жили коммуной, осваивали землю и занимались сельским хозяйством. Они гордятся тем, что живут, как одна семья – празднуют вместе праздники, дети играют в одной песочнице, и ходят в одну школу. Есть в этом своя прелесть.

Вот мы молодые и жаждущие оставить городскую пыль. У нас много вопросов.

Шон активный участник – ведь ему там расти. «Подходит ли мне такая жизнь?» – спрашивает себя Шон.

Потом Шон начал осваивать территорию, давая понять, что все, что нужно, он уже услышал.

Раз так, пора и посмотреть, где собираются расширять сам поселок. В путь!

«Вот здесь вы будете жить. Если захотите».

Здесь должна была быть фотография места. Но зачем она нам, если за время прогулки, того самого чувства так и не возникло. Честно говоря, его не было с самого начала.

Поэтому мы едем дальше в поисках его – нашего поселка.

Работать с такими ситуациями всегда очень непросто – нужна определенная доля смелости, чтобы вновь погрузиться в болезненное воспоминание. Для этого, перед погружением, мы набираем позитивных ресурсов из настоящего – ценных радостных моментов, чтобы они помогали нам проживать прошлое. Порой, это напоминает мне сказку, в которой нужно победить своего внутреннего дракона. Мы отправляемся в путь, взяв с собой в дорогу магические предметы силы. И делаем все возможное, чтобы на нашем небе вновь засияло солнце.

После таких путешествий, как в сказке – нужно обязательно поспать – утро вечера мудренее.

Такое понимание складывается не за один день. Это кропотливая работа, где каждый отдает все, что у него есть на общее благо. Потом в один день оборачиваешься, и видишь реальный результат этой ежедневной работы.

Девочки, которые снимали фильм, сказали, что это первый раз, когда съемки закончились так быстро, обычно это занимает весь день. Каждый раз, когда я смотрю на нашу семью, я каждый раз удивляюсь тому, какой может быть счастливой жизнь, если ее жить осознанно.

Да, и мужчина становится другим – появляется статность, уверенность, мальчишество обрамляется в ответственность отцовства. И мужская забота и ласка совсем другого качества, чем материнские. Я иногда просто замираю рядом с Папой и Сыном, чтобы хоть краешком души соприкоснуться с этой мужской тайной.

Несколько месяцев назад мама приезжала познакомиться с Шоном. И я вдруг заново ощутила, что значит быть дочкой. И быт, который многие годы для меня был таким непримечательным, вдруг стал бесценным. Как давно я никому не говорила: «что у нас сегодня на обед?», не оставляла легкомысленно после себя посуду, не собиралась с легкой головой на прогулку, зная, что все, что нужно уже предусмотрительно уложено в детский рюкзак.

И еще – я поняла, что только став мамой, смогла  ощутить глубокую благодарность к своим родителям за все, что они для меня сделали. И похоже, единственный путь ощутить это – стать родителем, ежеминутно создавая этот простой и привычный быт.

Мне кажется, что за всю жизнь я не получила столько советов, сколько за девять месяцев беременности. Однажды я читала на форуме ответы на вопрос «что делать, когда тянут руки гладить живот?», одна женщина написала: «подождите пока родится, они начнут трогать его руками, не спросив у вас разрешения».

И это правда. Ребенок автоматически притягивает к себе взгляды, внимание и желание его потрогать. Прикоснуться. И, чем больше я хожу с ним, тем больше понимаю, что этому желанию противостоять невозможно. Это возможность прикоснуться к радости жизни, которой просто пышет этот младенец. Если человек по жизни не очень счастлив, он с жадностью будет хватать эти мгновения радости. Те редкие, у которых все хорошо – будут просто радоваться вместе с вами. Вы это заметите.

И с этой радостью люди будут  нести советы – как он должен спать, когда есть, куда ходить, как кормить, что одевать. Они будут останавливать вас на улице, вызывая чувство вины тем, что вы ужасный родитель, ведь: ему холодно/жарко, неудобно, дует, что он слишком тихий/слишком громкий, не улыбается/не держит голову и т.д. и т.п.

Мать – это прежде всего смелость жить со своими ребенком по велению сердца. Самым большим испытанием станут самые дорогие и близкие люди – родители. Вот теперь-то они смогут исправить все ошибки, которые допустили в воспитании нас. Чувство вины, которое тенью следуют за родительством, как будто бы тень отца Гамлета, преследует их всю жизнь – они не додали, недолюбили, недовоспитали. И вот теперь у них появился шанс, который исправит все и избавит от этого гнетущего ощущения!

Я все время задаюсь одним и тем же вопросом – если все проходят через чрезмерное вмешательство в воспитании своих детей, то почему спустя двадцать-тридцать лет совершают ту же ошибку? Что происходит/не происходит за это время, что возвращает историю? Почему желание дать совет не подразумевает под этим всю ответственность, которая за этим стоит? Почему люди считают, что чья-то жизнь изначально требует корректировки? Почему мы, порой, считаем, что наша «правда» самая правдивая?

Материнство – это большая смелость жить так, как велит сердце. Открыть сердце своему ребенку, чтобы в материнскую любовь не примешивалось чувство страха и желание быть, как все.

У нас ГВ не сразу получилось и это отдельная невеселая история, в результате которой мы вернулись из больницы с малышом, который докармливался смесью. И нам предстояло перевести его полностью на мамино молоко. По какой-то неведомой для меня причине другого варианта я не видела, хотя уже немного себе представляла чего мне это будет стоить.

Во время беременности я прочитала очень много разного на тему ГВ, как наладить, что нужно делать, какие могут возникнуть проблемы. Казалось, что не было ничего, что я об это не знала. Однако, когда это случается в реальности, то теория вспоминается сквозь туман. А тут еще туман гормональных послеродовых перемен.
В самом начале из соска появляются капли, глядя на которые с трудом верится, что этим ребенок может насытиться. Когда я смотрела на то, что выделяется у меня из груди, а потом на то количество смеси, которое вливали в моего сына (а по-другому это назвать нельзя, потому что из бутылки или из шприца оно льется в прямом смысле этого слова) у меня катились слезы. Я думала, что я некудышная мать, у которой нет нужного количества молока для ее ребенка. Откуда в моей голове возникали эти мысли, при том, что я низусть выучила процесс выработки молока и свободно могла стать консультантом по ГВ, я не знаю. Но я плакала каждый раз, когда это видела.

Дальше, для того, чтобы молоко вырабатывалось в нужных количествах, ребенок должен сосать. Это стимулирует всю систему мамы и подстраивает их друг под друга. Здорово звучит, правда? Меня этот факт приводил в восторг – насколько мать и ребенок части одной большой системы. О том, что это значит на практике мне пришлось прочувствоать на все сто.

Для начала нужно сказать, что ребенка допустили до моей груди на второй день к вечеру. Это значит, что моя система абсолютно ничего не знала о том, что и сколько нужно вырабатывать.

Во всей этой истории есть очень положительный момент. Шон очень хорошо знал свое дело. Я читала и слышала рассказы, что ребенок может не брать грудь, отказываться, у него может быть короткая уздечка (та, что под языком) и он тогда не сможет правильно сосать и еще много разных трудностей со стороны ребенка. В общем, наш сын в первую же минуту показал, кому принадлежит мамина грудь. Он широко раскрыл рот, прямо, как в учебном пособии по ГВ и засопел. Во вторую нашу встречу (да, мне его не отдавали. Поэтому, когда мы приехали домой, совместный сон стал для нас просто жизненно важным), стоило мне взять его на руки, он еще не раскрывая глаз, начал присасываться ко всему, до чего дотягивался – к подбородку, плечу, рукам, пока не нашел где в этой большой сиське вход. Это такое до боли щемящее чувство, когда совсем крошечный, беспомощный, он тыкается, ищет, а потом мирно успокаивается, заполучая самое драгоценное.

Так вот, чтобы мама начала догонять своего ребенка в его потребностях, он сосет. И не просто сосет. Он сосет все время. Он может без передыху сосать по 40-50 минут, делать перерыв на 10-15 минут, и сосать еще столько же. И так сутки (!!) напролет. Где-нибудь об этом кто-нибудь говорит?
Фраза «кормить ребенка по требованию» слишком глобальна, чтобы описать весь этот титанический труд по налаживанию связи «мать-ребенок».

Через несколько таких присасываний, неподготовленная (а подготовить ее никак нельзя, это бред) грудь начинает просто неметь. Создается ощущение, что весь сосок обкололи анестетиками – я вижу, что он сосет, головой понимаю, но уже почти ничего не чувствую. Когда же он, наконец, отпускает, анастезия резко прекращается и от любого дуновения ветерка становится больно. Любое прикосновение ткани к соску вызывает жжение и покалывание. А через некоторое время ребенок присасывается вновь. И все повторяется снова.

Нет, никто не пишет о том, что такое ГВ на самом деле. Более того, вокруг очень много «специалистов», вырастивших своих детей, которые знают, как правильно. «Ребенок высасывает молоко за 10-15 минут, дальше он просто балуется и у него надо забрать грудь, иначе приучишь и будет сосать, как соску». Вы пробовали вытащить у ребенка сосок изо рта? Я пробовала. После этого я лечила трещины.

Ребенок не просто сосет, он дает организму матери понять, что он не наелся и надо еще. И только так гормональная система будет знать, сколько надо вырабатывать. Он не просто сосет – он заполняет основную свою потребность первых месяцев жизни в сосании. И он должен сосать столько сколько хочет, иначе можно уже сейчас откладывать деньги на терапию.

Еще эти знатоки говорят : «у тебя мало молока/оно нежирное/он не наедается и может потерять в весе/его надо докармливать, только так ты будешь знать, сколько он съел/дай ему соску, нечего к груди приучать/от того, что много кормишь у него болит живот». Список «истин» можно продолжать бесконечно. Господи, сколько всего я услышала и самое ужасное, сколько всему поверила, пока научилась доверять себе и ему.

Если бы я была консультантом по ГВ я бы сказала, что это самое важное – доверять себе и своему ребенку. Он ест столько сколько ему нужно, и у меня есть столько молока, сколько ему нужно – это самое важное, что нужно запомнить, если хочешь кормить.

Доверие – вот чему учит ребенок родителей уже с самых первых минут. Доверие к тому, что он знает, что ему нужно. А уж это я проверила на собственном опыте, и продолжаю это наблюдать каждую минуту, что нахожусь с ним.

Его невозможно перекормить – если он наелся, он так крепко сжимает губы, что их не разжать клещами, не говоря уже о том, чтобы попробовать всунуть в рот мягкий сосок. Даже запах молока его не соблозняет. Наелся. Точка.

Его невозможно недокормить – он будет так орать, что спутать это еще с чем-нибудь просто не реально даже прохожему.

Они просят грудь, когда хотят пить. Переднее молоко, которое поступает к ребенку, как только он начинает сосать, очень жидкое. Именно им он утоляет жажду. Молоко отличается по составу утром и вечером, зимой и летом, в жару и в холод. Оно в точности подстраивается под потребности ребенка буквально каждую минуту.

Они просят грудь, когда у них кризисы роста. Это такие забавные скачки в развитии, когда еще вчера ребенок видел только мамину грудь, а сегодня уже он по полчаса втыкает куда-то вадаль. Эти скачки очень пугают самих детей. И им нужна поддержка, чтобы они смогли мягко войти в новый опыт. Знакомо? Кому из нас сегодня не нужна поддержка во время перемен? Только с нами они не случаются так часто, как детьми, которые растут. И они просят маму их поддержать – они просят грудь.

Они просят грудь, когда пугаются чего-то. Иногда им снятся сны, они вздрагивают, просыпаются и, если в этот момент дать пососать, то спокойно засыпают дальше.

Грудь всегда с собой! Не нужно таскать кучу бутылочек, смесь, воду, разводить, размешить. Не нужно вставать ночью, чтобы приготовить, а потом помыть все это. Молоко всегда нужной температуры. Как же это удобно, не передать словами!

Грудное вскармливание налаживается плюс минус за первый месяц. Не день и не два. Месяц.

Грудь это что-то универсальное. Как сказала одна мама – сказать, что ГВ для выработки молока то же самое, что сказать, что секс для выработки спермы.

В зависимости от того, что им нужно, они по-разному сосут – он нескольких минут до получаса и больше.

Если бы мне все это раньше рассказали, то я бы, возможно, намного спокойнее пережила те несколько дней – бессонных, тяжелых, как в тумане. И, если бы не муж, который все время поил, кормил, поддерживал, обнимал и был рядом, я бы просто сдалась.

Но тогда бы я никогда не узнала, что это за счастье и спасение от всего кормить ребенка грудью.

*ГВ – грудное вскармливание